Прикосновение к мифу. Из заметок экскурсовода

28 сентября 2023
О.Г. Куржукова
Афина и Марсий. 460 – 450 гг. до н.э.
  Афина и Марсий. 460 – 450 гг. до н.э.
  Мирон
  Государственный музей изобразительных искусств
имени А.С. Пушкина. Москва
 
 
 

Античная культура – это наше прошлое. Очень далекое прошлое. Но оно по-прежнему волнует современного человека, ведь, как говорила замечательный искусствовед Паола Волкова, «мы живем в пространстве античности. Античность – часть нашей памяти, нашей культуры, нашей цивилизации» [1, с. 23].

Бывая в художественных музеях, мы всегда обращаем внимание на произведения, созданные по сюжетам античных мифов, и с удовольствием разглядываем грозного Зевса, обворожительную Афродиту, лучезарного Аполлона, беспечного Диониса. Сатиры, составляющие многочисленную свиту последнего, были энергичными и жизнерадостными божествами леса и дикой природы. А вот красотой и добрым нравом они не отличались. Существа с ногами, покрытыми густой звериной шерстью, с козлиными копытами и хвостом, они носились по глухим чащобам, оглашая воздух дикими криками и высматривая беззащитных нимф. Греки считали, что именно сатиры впервые приготовили из винограда сладкое и хмельное вино. А один из сатиров по имени Марсий прославился особо и стал героем весьма популярного мифа.

Рассказывают, что однажды великая Афина, богиня мудрости и справедливой войны, покровительница ремесел, изобрела новый музыкальный инструмент – флейту. И развлекалась игрой на флейте, пока не услышала смех наблюдавших за нею Геры и Афродиты и не заметила свое отражение в ручье. Раздутые при игре щеки на мгновение обезобразили прекрасное лицо богини. В гневе отшвырнула она от себя музыкальный инструмент и под страхом проклятия запретила кому бы то ни было его поднимать. Однако сатир Марсий нарушил запрет Афины.

Саркофаг. 290 – 300 гг. н.э.
  Саркофаг. 290 – 300 гг. н.э.
  Неизвестный скульптор
  Лувр. Париж
 
 
 

Вот он перед нами, этот необузданный житель лесов, с атлетически тренированным телом, нагой, с головой полузверя-получеловека, с морщинистым лбом, курносый, всклокоченный. В Марсии борются противоречивые импульсы – и желание овладеть флейтой, и страх перед наказанием. Как красноречивы его жест, положение тела – он отшатывается назад, испуганно вскидывает руку, но взгляд прикован к вожделенному предмету. Афина же спокойна и величава. Тонкими вертикальными складками струится ее строгий дорический пеплос; наклон головы, увенчанной шлемом, полон достоинства, а запретительный жест левой руки – грации. Только гениальный Мирон, лучший скульптор Древней Греции времен ранней классики, мог так точно и ясно обрисовать столь разные характеры. Его знаменитая бронзовая скульптурная группа «Афина и Марсий» дошла до нас в поздних римских повторениях и реконструкциях. В V веке до н.э. она украшала афинский Акрополь. И посмотреть на творение Мирона стекались люди со всех земель Эллады. Они хорошо знали продолжение этой истории.

«Марсий поднял флейту и вскоре научился так хорошо играть на ней, что все заслушивались этой незатейливой музыкой. Марсий возгордился и вызвал самого покровителя музыки Аполлона на состязание. Аполлон явился на вызов в длинной пышной хламиде, в лавровом венке и с золотой кифарой в руках. Каким ничтожным казался перед величественным, прекрасным Аполлоном житель лесов и полей Марсий, со своей жалкой тростниковой флейтой! Разве мог он извлечь из флейты такие дивные звуки, какие слетали с золотых струн кифары предводителя муз Аполлона! Победил Аполлон. Разгневанный вызовом, он велел повесить за руки несчастного Марсия и содрать с него живого кожу» [2, с. 49].

В коллекции Лувра хранится саркофаг, на котором неизвестный древнегреческий скульптор I века н.э. подробно проиллюстрировал весь сюжет мифа о Марсии и Аполлоне. История разворачивается слева направо – вот изобретательница флейты Афина со щитом и в шлеме, далее Марсий. Он гордо подносит флейту ко рту, и, кажется, мы даже слышим ее яркие, трепещущие звуки. В центре композиции Аполлон с кифарой в руке. Он прислушивается к музыке Марсия и пальцами словно в задумчивости перебирает струны. Совсем скоро сиятельный бог извлечет из кифары пленительные мелодии, с которыми не в силах соперничать музыка смертных. Далее на саркофаге мастер изобразил фигуры вершащих суд муз и фригийского царя Мидаса, а замыкает композицию Марсий, привязанный к дереву. Он еще жив, и страшная расправа над ним впереди. Не в традициях античной эстетики было изображать жестокую, мучительную казнь.

Состязание Аполлона и Марсия. Между 1531 и 1532
  Состязание Аполлона и Марсия. Между 1531 и 1532
  А. Бронзино
  Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург
 
 
 

Иное дело – мастера позднего Возрождения и эпохи барокко. Они так любили   бурные чувства и чересчур яркие эмоции – как положительные, так и отрицательные! Аньоло Бронзино, блистательный флорентийский живописец XVI столетия, также показывает на своей картине несколько эпизодов этого мифа. В правой части само музыкальное состязание; на дальнем плане Аполлон в присутствии Афины награждает Мидаса ослиными ушами – он был единственным, кто предпочел музыку Марсия, а слева у ручья брадобрей фригийского царя доверяет эту тайну тростнику. Но в центре композиции Бронзино помещает именно казнь – Аполлон уже содрал кожу с ног поверженного на землю Марсия и приступает к верхней части его тела. Эта сцена не может не вызвать у зрителя содрогания. Не так давно картина Бронзино, принадлежащая Эрмитажу, прошла большую реставрацию. Проявилась ее богатая цветовая гамма, открылись очищенные от старого лака и позднейших записей детали пейзажа. Но, самое главное, было установлено, что изначально она была написана на деревянной доске неправильной четырехугольной формы и служила крышкой клавесина. Представляете? Музыкант во время игры на клавесине видел эту сцену – и она словно служила ему предостережением: не возносись, не считай себя совершенством!

Напрочь изгнать гордыню из сердца помогали и весьма натуралистичные произведения XVII века, посвященные мифу о Марсии и Аполлоне. Это был очень популярный сюжет в живописи и скульптуре того времени, причем, почти всегда художники сосредотачивали свое внимание на его финале. Их вдохновляло весьма образное описание казни, которое дал Овидий в своей знаменитой поэме «Метаморфозы»:

«Эх, правда, – кричит, – не стоило с флейтою знаться!»
Так он взывал, но уж с рук и с плеч его содрана кожа.
Раною стал он сплошной. Кровь льется по телу струями,
Мышцы открыты, видны; без всяких покровов трепещут
Жилы, биясь; сосчитать нутряные все части возможно,
И обнажились в груди перепонок прозрачные пленки».

[3, с. 157]

Испанский художник Хосе де Рибера, живший в жестокую эпоху инквизиции, жестокостью наполняет и свою картину. Предсмертной агонией искажено лицо несчастного сатира, его тело словно выпадает на зрителя из глубины полотна.  Композиция построена на сложных вихревых движениях и сильных светотеневых контрастах, усиливающих ощущение ужаса.

А итальянский мастер Бартоломео Манфреди, последователь Караваджо, очень натуралистичен. Он максимально приближает к зрителю сцену казни, как бы вовлекая его в происходящее. Особое впечатление на этих картинах оставляет образ Аполлона. Каким бы кровавым делом ни занимался бог Солнца, его облик всегда спокоен и исполнен гармонии.

Наказание Марсия. 1570 – 1576
  Наказание Марсия. 1570 – 1576
  Тициан
  Архиепископский музей. Кромержиж, Чехия
 
 
 

Но, пожалуй, самая известная картина, изображающая наказание Марсия, принадлежит кисти Тициана. Гениальный венецианский живописец, он во многом превзошел своих современников. К древнегреческому мифу о Марсии и Аполлоне художник обратился на склоне своей жизни. Искусствоведы датируют это полотно первой половиной 1570-х, а умер Тициан в 1576 году, в возрасте почти 90 лет. Старый художник с кистью в руке рассуждает о печальной судьбе Марсия.  Вот он сам на картине – в чертах задумавшегося царя Мидаса искусствоведы находят сходство с поздними автопортретами Тициана. По поводу фигуры Аполлона между специалистами нет согласия. Одни считают, что Аполлон – это музыкант с лирой де бараччо, предком скрипки, другие – что это персонаж, стоящий на коленях и работающий ножом. Быть может, обе эти фигуры изображают Аполлона и символизируют разные стороны его образа. Венчает композицию висящий на ветке инструмент Марсия. Флейту Тициан заменил на пастушескую свирель, многоствольную флейту-сирингу. Быть может, он сделал это, желая подчеркнуть природную, стихийную сущность сатира.  

К древнему, природному, неистовому взывают и живописная техника, и сложный колорит. Тициан работает очень свободно, раскованно. Он наносит краску густо, плотно – то кистью, то мастихином, то даже пальцами. Художник избегает больших участков локальных цветов, по-импрессионистически заполняя холст небольшими мазками серого, зеленого, коричневого, черного цветов. Этот стиль был столь непривычен в прошлом, что картина признавалась некоторыми исследователями неоконченной. Однако в пользу завершенности полотна говорит наличие подписи художника.

Аполлон, повелевающий сатирам привязать Марсия к дереву. 1788
  Аполлон, повелевающий сатирам привязать Марсия к дереву. 1788
  В.Я. Родчев
  Новосибирский государственный художественный музей
 
 
 

Вспомнить историю поединка Марсия и Аполлона позволяет и картина из новосибирского собрания. Большая, в нарядной золотой раме, она сегодня открывает музейную экспозицию русской живописи XVIII века. Когда много лет назад я пришла работать в музей, именно эта картина сразу стала одной из самых моих любимых.  И этой любовью я всегда рада поделиться со зрителями. Принадлежит она кисти Василия Яковлевича Родчева, одного из художников Екатерининской эпохи. О Родчеве известно немного. До нас дошли несколько выполненных им портретов и две исторические картины – «Святой Себастьян» и «Андрокл, укрывающийся в пещере от льва». Первую он написал в пенсионерской поездке по Италии, а за вторую в 1899 году получил звание академика живописи. Он много и плодотворно работал, преподавал в стенах родной Академии художеств. В начале 1803 года Родчеву было присвоено очередное звание адъюнкт-профессора. Но внезапная болезнь подкосила здоровье художника, и через несколько месяцев, в тридцатипятилетнем возрасте, он скончался.

Картину «Аполлон, повелевающий сатирам привязать Марсия к дереву» В.Я. Родчев написал еще будучи студентом Императорской Академии художеств. Это была его выпускная работа, оцененная Большой золотой медалью. Представьте себе, сколько сил, умения, душевного трепета вложил Родчев в свое полотно. Сын «вольного столяра немца», он поступил в Академию художеств пятилетним мальчишкой. И долгие пятнадцать лет провел в стенах этого учебного заведения, ставшего для него вторым домом. Годы копирования чужих «образцов», годы утомительного и монотонного рисования гипсовых слепков с античных статуй, потом, наконец, рисование с натуры и, как заключительный этап обучения, – создание самостоятельной композиции на заданную тему. Родчев с ним справился блестяще.

Аполлон и Марсий. 1778. Гравюра с картины Ш. ван Лоо
  Аполлон и Марсий. 1778. Гравюра с картины Ш. ван Лоо
  С.Ш. Миже
  Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург
 
 
 

Он вдохновлялся картиной «Аполлон и Марсий» Шарля ван Лоо, французского художника, работавшего при дворе Людовика XV. Слава этого мастера во второй половине XVIII века в Европе была велика, его произведения хорошо знали и ценили в России.   Только в собрании Эрмитажа находятся шестнадцать полотен его кисти. В Эрмитаже хранится и гравюра, выполненная в 1778 году парижским гравером Симоном Шарлем Миже с интересующей нас картины. Родчев, по всей видимости, был хорошо знаком с этой гравюрой.

При переносе живописного оригинала в гравированное изображение неизбежно возникает зеркальное отражение композиции.  Вот и Родчев располагает Аполлона с левого края холста, как на гравюре, а не справа, как на живописном оригинале. Между гравюрой и его композицией вообще много общего: фронтальное построение сцены, наклон и масса дерева (молодой художник повторяет даже ритм ветвей), силуэт Аполлона и пластика его тела, построение группы с Марсием в форме треугольника, поза сатира со вскинутой и согнутой в локте левой рукой.

Вдохновляла Родчева и античная скульптура, подробно изученная им в Академии.   В фигуре бога Солнца видно явное влияние одной из самых знаменитых статуй – Аполлона Бельведерского. В середине XVIII века она считалась эталоном красоты и гармонии. А правая группа героев полотна Родчева не может не напомнить зрителю другое выдающееся произведение античного искусства – скульптурную композицию, изображающую смертельную борьбу жреца Лаокоона и его сыновей со змеями. Для начинающего художника, еще не покинувшего учебной скамьи, не сформировавшего свой стиль, самобытный почерк, такие заимствования, влияния легко объяснимы и простительны.

Аполлон и Марсий. 1735
  Аполлон и Марсий. 1735
  Ш. ван Лоо
  Высшая школа изящных искусств. Париж
 
 
 

Главное, что удалось Родчеву (и это было по достоинству оценено выпускной комиссией), – создать сцену, полную торжественной красоты, величия и соразмерности, как того требовала эпоха классицизма, взявшая за образец античность.  Волевым, широким жестом Аполлон даже не приказывает, а, как это точнее выражено в названии, повелевает привязать Марсия к дереву. Его фигура, хоть и смещенная от центра холста, сразу приковывает к себе внимание. Родчев выделяет Аполлона ярким светом и цветовым контрастом: нежные, теплые оттенки тела и широкого плаща четко рисуются на фоне голубовато-стальных небес. Тела же Марсия и сатиров, привязывающих его к дереву, написаны гораздо темнее и почти сливаются по цвету и тону со стволом и кроной деревьев. Марсий стонет, вырывается, но проклятье Афины будет исполнено – неизбежное свершится. Порядок и гармония восторжествуют над грубой силой.

Сюжет мифа о Марсии и Аполлоне для художников классицизма – это повод порассуждать об идеальном устройстве общества, о противоборстве двух начал – светлого и темного, разума и чувства. Эти начала присутствуют в каждом из нас, и мы вольны выбирать, что восторжествует в итоге. Правда, не стоит забывать о последствиях…

Литература:


1 Волкова П.Д. Мост через бездну. Комментарий к античности. М. : Изд-во АСТ, 2015. 304 с.
2 Кун Н.А. Легенды и мифы Древней Греции и Древнего Рима. М. : Изд-во АСТ, 2022. 493 с.
3 Публий Овидий Назон. Метаморфозы. М. : «Художественная литература», 1977. 432 с.